РОТАНГ - ДОЛИНА СМЕРТИ.

[Ключъ]

Да, и какое значение они несут?

[Елена Кшанти]

Miha,


Ключь, О, это наверное, очень секретно. Что-то связанное с Бодхичиттой.

[miha]

Очевидно Красная Армия в Тибете была.
И от Москвы до восточных морей,
Красная Армия всех сильней!!!
Всех с днем Победы!
Счастья, удачи, победы над всеми своими врагами, которые у нас в уме!!!

[Елена Кшанти]

Мне казалось, что когда мы пройдём перевал, то обязательно что-то изменится к лучшему, но стало намного сложнее.
На отвесном склоне около Марилы мы попали в череду бесконечных туч, именно внутрь, так как на этой высоте они зависали белёсым туманом и холодом. Воздух был настолько влажным, что не только мокрая была вся одежда и амуниция, но даже казалось, что лёгкие уже не дышут, а пьют. Сырость проникала до самых потаённых уголков души и единственно о чём я молила - это дойти до конца. Но уже не верилось, что всё это когда-то закончится.

Одиночество было невыносимым.
Бесконечное начитывание текстов сводило меня с ума. Я не понимала, как это начитывание может повлиять на изменение моего сознания и спросить об этом никого не могла. Я была уверена, что меняет сознание теория, йога и медитация, и поэтому мой ум восставал против этого начитывания и меня самой. А постоянная занятость совершенно не оставляла времени на раздумья. И также соответственно, не было времени послушать тишину и насладиться энергией этого священного места.
Мне казалось, что я попала в ловушку, и моя несвобода делала меня совершенно бессильной. Я смотрела на дельтапланы, на которых то и дело парили над нашими головами туристы и мне хотелось всё бросить, взайти на вышку и улететь на дельтаплане далеко-далеко и больше никогда не возвращаться...

Я уже совершенно отчётливо начинала понимать, что моё сознание не готово к этому ретриту, и кроме очищения кармы, вряд ли я обрету какой-то лучший духовный опыт.

[Елена Кшанти]

Саша с Бемом решили идти отдельно и наша группа стала ещё меньше. Но перед следующим маршброском на горизонте появились три Тибетца, которые шли со стороны Монголов, которые стояли приблизительно через три киллометра от нас. Подойдя ближе Тибетцы спросили о том, что не будем ли мы против, если они пойдут вместе с нами.
Я не знаю что произошло, но в душе у меня появилась радость и какая-то надежда на лучшее.
Из шести Тибетцев, которые шли с Монголами, пришли именно те три, которые мне наиболее понравились ещё при знакомстве на предварительном ретрите в Дхарамсале.
Один из них был Геше (профессор буддисткой философии), а два очень серьёзных практика, которые много лет сидели в горах на долгосрочных ретритах в далеке от какой-либо цивилизации, и так же имели специальное образование.
Фотографии их поставлю попозже, сейчас времени нет.

[Елена Кшанти]

Да, мне казалось, что всё станет лучше, но не тут-то было. Мы спустились в очень огромное ущелье, где протекала ледяная и до боли прозрачная река. Это ущелье очаровывало своей красотой и величественностью. Огромные чёрные скалы отвесной стеной возносились к самым облакам, гдеокаимлялись короной соснового леса. Водопады срывались и в свободном полёте разлетаясь в милиарды брызг, падали на прибрежные камни. И радуги, настоящие никогда не исчезающие радуги, расвечивали эти падающие струи воды к нашим ногам с высоты неба.
И было совершенно невероятно и мистично до фантастики, когда солнце очень быстро исчезало за горой и тут же наступала непроглядная темень, когда мы стаиками, и я часто одна, ходили на кухню кушать за несколько сот метров, перепрыгивая по камням реку, и высвечивая фонариками воду.
Я была очарована этим ущельем, его красотой и величественность. Но поздно ночью дочитывая свои обязательные тексты я начинала слышать подозрительные, леденящие душу звуки...

[Елена Кшанти]

- Здесь кошки, - сказала я как-то Ане. Но казалось, что никому не было до этого дела.
Но плачь кошек слышался однозначно. Иногда я по ночам спускалась в долину, которая в дни полной луны освещалась достаточно хорошо, и пыталась вглядеться в валуны, что огромной грудой располагались вдоль берега горной реки, но никого не видела.
В то время, было лишь любопытство. Мне нестерпимо хотелось этих кошек увидеть. По данным подчерпнутых из книг про Гималаи я знала, что в этих местах водятся снежные барсы и тигры. Но потом мне сказали, что водятся ещё леопарды и даже пантеры. Все эти животные были для меня олицетворением какой-то тайны и неизменного обаяния.
Я продолжала ходить на кухню одна даже когда темень становилась совершенно плотной и сквозь неё нельзя было различить ничего на расстоянии вытянутой руки.
Все мои сомнения не погасили веры в Учителя. Раз он нас сюда направил, значит мы под защитой и ничего с нами не произойдёт.

[Елена Кшанти]

Каждый день лагерь переходил на новое место всё дальше к устью реки, и с каждым днём плачь кошек по ночам становился всё ближе и ближе. Казалось, что они шли за нами неотступно, и не только любопытство к иностранцем гнало их за нами вслед.
Силы покидали меня и всё непосильнее становилась моя ноша.
Если честно признаться, то когда я пошла в этот ритрит, я была очень больна. Врачи запретили мне поднимать даже небольшую поклажу, избегать холода и строго есть определённую пищу. Но в этом походе именно эти запреты были не только нарушены, но и с минусом наоборот увеличены до предела, как будто специально жизнь подготовила для меня неимоверные испытания. И я уже понимала, что своим пребыванием в этом ритрите делаю жервоприношение своего здоровья, которое не было никакой гарантии поправить по возвращению.
Вещи, которые мне приходилось переносить были неподьёмные, холод пронизывал меня до такой степени, что часто я просыпалась от всеобщего окоченения тела, и боялась не проснуться вообще, а пища была совершенно иной, и совершенно не походила под какую-нибудь диету.
Только единственная мысль, та мысль, что меня, как таковой не существует, и что "Я" по природе иллюзорно, давало мне силы подниматься задолго до рассвета, делать практику и идти дальше.

[Елена Кшанти]

Так получилось, что меня назначили искать источники, следующие места для стоянки лагеря, которые мы должны менять по правилам обязательно каждый день и по определённым условиям, не иначе.
Я не знала смогу ли с этим справиться, но подумав, решила, принципиально для себя - сделать это во что бы то ни стало. По крайней мере, идти впереди группы и во время перерывов искать новые места, которые были порой за несколько киллометров, давало мне шанс побыть в спасительном одиночестве и хорошую гимнастику для тела.
Раньше я думала, что снег приближался и все ближайшие вершины гор уже были надёжно им покрыты, поэтому возможно из-за этого кошки спускались вниз. Но уходя дальше в горы я с удивлением обнаружила неимоверное число нор, которые явно интенсивно кем-то использовались, а также обглоданные скелеты коров и лошадей.
Меня индусы ещё с Дхарамсалы предупреждали, что кошки опасны, и в одной толлько окрестностях Кангры за год иногда сьедают по пять человек, особенно женщин. По серьёзному их виду, можно было поверить, что говорили они правду.
Хоть я и сказала, перед отъездом, что возьму нож, но на самом деле у меня не было ни только перочинного ножа, но даже кухонного. И в случае встречи с кем-либо я могла надеяться только на своё обаяние.
Но наличие пастухов, которые ещё время от времени прогоняли через ущелье свои стада меня несколько успокоило.

[Елена Кшанти]

Её голова была неестественно завёрнута за спину, и казалось, что она до сих пор так и не поняла, что с ней произошло и её душа летала в ужасе и полном недоумении над своим так недавно молодым и полным жизни телом.
В запёкшейся лужи крови, которая щедко полила зелёную траву, лежал разорванный и обглоданный до костей свежий труп молодой коровы.
И лежал этот труп в двух шагах от палатки наших поваров и нашей кухни.
Ночью они слышали эти душераздирающие звуки, они слышали вопли и плачь, но ничем не могли помочь. По всей видимости кошек было несколько и разодрали они эту корову за считанные секунды

[Елена Кшанти]

Над разодранной коровой кружили грифы и огромные вороны. А я смотрела на всё это и думала, что же делать дальше? Насколько опасна для группы эта ситуация? Погода стояла холодная, ночи тёмные, пастухи исчезли, и животных практически тоже не стало видно даже днём.
А если кошки голодные, то единственная пища для них - это наша группа. А мы ходим по киллометру на кухню поздно вечером, выходим ночью в туалет, да и палатки слишком тонкие, чтобы надеяться на их защиту.
После того, когда меня назначили искать места стоянок, мне также Аня передала, что я буду принимаь сама решения и сама за них отвечать. Поэтому задуматься было над чем. Если кошки съедят кого-нибудь из нашей группы не буду ли я сожалеть о своей "безответственности" всю свою оставшуюся жизнь?
Связи практически не было, но кому-то сообщили, что в нашем районе обнаружили двоих убитых, мужчину и женщину. Оказывается здесь и такое было не редкость, не говоря уже о стабильно падающих в пропасть машинах.

[miha]

Лена, а кошек сами снимали? Действительно долина смерти.

[Елена Кшанти]

Miha, вы не представляете, как было жалко, что мне не удалось взять свой фотоапарат( не прошёл по весу). Но мне бы хотелось выразить огромную благодарность Насте, Геве и другим за предоставление этих снимков.

[Елена Кшанти]

Небо было затянуто тучами, над лагерем летали огромные вороны, и их гортанное карканье вносило тревогу. Ночь превратилась в болезненную дремоту, около лагеря двигались тени, иногда кто-то прикасался к тенту палатки, словно принихивался к таинственным её внуренностям, а на утро около меня сидел огромный чёрный ворон и совершенно не пугаясь, смотрел мне пронзительно в глаза и о чём-то громко каркал, словно хотел что-то сказать.
Меня морозило, такой же ворон прилетел к моему окну, когда умер мой отец.
Нехороший предчувствия томили мою душу. Но люди, как буд-то наоборот воспряли духом, а Гульнас, Настя и тибетец Генла Тинлей и вовсе умудрились устроиться для практике не в палатке, а в небольших пещерах, почти под открытым небом.
Немного посвещавшись с ребятами, мы так и не пришли к единому мнению. Одни хотели уйти их этого ущелья, а одни настаивали пройти здесь каждую пядь земли, не исключая даже самых неудобных для стоянки мест, так как времени ещё оставалось много и если мы придём в город, то там мест, соответствующих правилам, станет гораздо меньше. И это тоже было логично.

[miha]

В детстве, зимой, мы ходили в посадку и очень часто, вдоль дороги там сидели полузамерзшие вороны. Мы их собирали за пазуху, штук по пять семь, под пальто и отгревали, потом выпускали и они начинали летать. С тех пор для меня вороны, как родные. Такое впечатление что понимаем друг друга.